Интервью председателя Высшего хозяйственного суда Украины Богдана Львова

Интервью председателя Высшего хозяйственного суда Украины Богдана ЛьвоваИнтервью председателя Высшего хозяйственного суда Украины Богдана Львова

 

 

 

 

 

 

 

Беседовал Глеб НОРОВ

Часть 1. Вопросы юридические.

 – Можно ли сказать, что прошедший год по темпам улучшений превосходит предыдущие?

 – 2014-й год в определённой степени переломный. Выборы, изменение общественного сознания, всплеск обвинений в адрес суда, определённая дезориентация судей.

Перед судьями встал ряд вызовов: необходимость учиться жить под пристальным вниманием, под микроскопом, при резко возросшем интересе к личной жизни судьи, к его профессиональной деятельности; необходимость донесения аргументации не только до сторон, но и до широкой общественности. Слишком много. Поэтому само шевеление – процесс позитивный, но пока ни к чему не приведший. Почему? Нет очищения по факту. В судах до сих пор остаются люди, которые судьями быть не могут и не должны. Их присутствие в судах дезориентирует остальных судей, которые не хотели бы с ними работать. Этот год поставил больше вопросов, чем дал ответов.

 – На ком кроме судов лежит ответственность за очищение, кому мы можем вменять в вину неэффективность очищения судов?

 – Суд, находясь в центре этих преобразований, может действовать только в рамках предоставленных полномочий. Соответственно, о самоочищении как о конечном продукте, о том, что, мол, судьи начали самоочищение и его завершили, может говорить только обыватель, поскольку на этот процесс влияет много   других факторов. Например, в апреле 2014-го года законом о восстановлении доверия к судебной власти была ликвидирована Высшая квалификационная комиссия и Высший совет юстиции. И если квалификационная комиссия только в конце осени, с более чем полугодичным перерывом, смогла возобновить работу, то Высший совет юстиции не заработал до сего дня. Это означает, что только сейчас, с созданием Высшей квалификационной комиссии, может начаться рассмотрение по сути жалоб на судей первой и второй инстанции, но при отсутствии Высшего совета юстиции невозможно привлечь к ответственности судей высших судов или Верховного Суда, и ни одного судью вообще в Украине нельзя уволить ни на каком основании.

Это абсурдная ситуация. Поэтому, я думаю, что за результаты судебной реформы в равной доле сейчас несёт ответственность и законодатель, и любой орган, причастный к формированию, в частности, Высшего совета юстиции. Вопросы же финансирования – это уже прерогатива исполнительной власти. Положение с заработной платой и обеспечением потребностей суда транспортом, ремонтом коммунальных коммуникаций, почтовыми расходами – на грани абсурда. Нельзя не платить деньги, требуя коренных преобразований.

 – Многие, говоря о предвзятости судей, имеют в виду взяточничество. Какие ещё существуют способы давления на судью?

 – В наших условиях, учитывая повышенную креативность в правоприменении, а также старательно формируемый отрицательный имидж судей, фактором давления может быть практически все: процедуры назначения и избрания, привлечение к дисциплинарной ответственности, заниженное госфинансирование, имитация недовольства «общественности» и т. д.

 – От каких ветвей власти и в какой форме может исходить давление?

 – Давление может исходить от любого госоргана, юридического или физического лица. Правильнее сказать, давление исходит от физлица, имеющего те или иные государственные полномочия. Поэтому перекладывать ответственность нужно не на госорган, а на тех, кто им руководит. Диапазон мотивов также чрезвычайно широк: от простого пиара и получения быстрых политических дивидендов до выстраивания отношений контроля и получения желаемого решения по конкретному делу. Мы постоянно слышим о том, что судьи не способны к самоочищению, но мало кто обращает внимание на отсутствие необходимых для этого правовых механизмов фактически с апреля прошлого года.

 – В каком русле будет наиболее эффективным изменение роли Верховного Суда, по Вашему мнению?

 – Так уж повелось, что единой модели судоустройства в мире не существует, есть разные комбинации. Но главенствующее положение в судебной системе занимает Верховный Суд. Вопрос о допуске дел в Верховный Суд в разных странах решается по-разному. Есть страны (Австрия, к примеру), где нижестоящие суды решают, допускать или не допускать дело к пересмотру Верховным Судом. Но если в цивилизованных странах общество относится к этому спокойно, то у нас принято не доверять суду, который сам решает, допускать свои решения к пересмотру Верховным Судом или нет. В этой части мы должны учитывать нашу ментальность и исходить из того, что малейшие сомнения должны устраняться. Если общество не доверяет, не надо накалять обстановку, давайте передадим допуск этих дел самому Верховному Суду.

Вместе с тем существует связанная с этим проблема: Верховный Суд, к сожалению, не является идеалом в судебной практике. Иногда разными судебными палатами Верховного Суда принимаются разные, порой даже противоположные решения. Или, хуже того, одной и той же палатой принимаются разные решения. Соответственно, та роль, которую Верховный Суд декларирует,– обеспечение единства судебной практики, пока остаётся только на словах, на деле он это единство не обеспечивает.

Если навести порядок с допуском дел в Верховный Суд с одной стороны, а Верховный Суд, при соответствующей мотивации, обеспечит единство практики, то в течение года-полутора мы увидим конкретные результаты и положительные изменения.

 – Как, по Вашему мнению, можно улучшить хозяйственный процесс для более эффективного достижения его целей?

 – Есть новшества, которые, безусловно, стоит внедрять. Например, электронный документооборот с учётом всех нюансов с идентификацией лица; расширение хозяйственного процесса за счёт медиации и арбитрирования, то есть, форм, которые позволят спорящим сторонам найти консенсус; регулирование процедур восстановления утраченных производств.

 – Сейчас очень актуален вопрос специализации. Можно ли Вас назвать приверженцем идеи специализации судов?

 – Думаю, да, потому что я не ограничиваюсь специализацией хозяйственных судов, я за любую специализацию: во врачебной сфере, в сантехнике, в преподавании и т. д. Я предпочитаю специалистов более узкого профиля.

Большинство стран идёт по пути специализации судов, меньшая часть идёт по пути специализации судей в рамках общих судов. Вместе с тем практически не существует стран, которые бы долгие годы создавали специализированные суды, а потом их ликвидировали. И это объяснимо, ведь создание судов – это весьма затратный процесс, требующий отбора и подготовки специалистов, наработки опыта, методик, во всё это вкладываются государственные деньги. Во всяком случае, наша история содержит пока только опыт ликвидации военных судов, в которых судей было несколько десятков на всю Украину, и этот опыт негативный. Поэтому я за специализацию по сути. И она, я думаю, сохранится, даже если специализированные суды будут объединены с общими.

 – Среди практиков бытует мысль о том, что, учитывая высокий процент решений хозяйственных судов в первой инстанции, которые не оспариваются, можно отменить обязательное составление полного текста решений. Каково Ваше мнение?

 – Думаю, мы к этому придём. Но, боюсь, что это не вопрос ближайшего времени. Это связано напрямую с добросовестным поведением не только судей, но и всех участников судебного процесса.  Потому что у нас, к сожалению, нередки так называемые «междусобойчики». Такое бывает во всех судах, не только хозяйственных, когда обращаются в суд не с целью решить спор, а с целью получения нужного решения, и мне кажется, что полный текст пока не помешает.

Хотя, наверняка, если удастся повысить квалификацию судебного корпуса, снизить до минимума претензии к его добросовестности и профессионализму, свести до минимума случаи «договорных» решений по спорам, то в таком случае мы сможем прийти к тому, что в первой инстанции полный текст решения будет предоставляться только по ходатайству стороны. Возможно, и апелляционная инстанция сможет излагать решения, имеющие типовое содержание или, во всяком случае, решения, оставляющие в силе выводы нижестоящего суда, в сокращённом виде.

Следующим этапом после очищения судебного корпуса может быть наведение порядка среди представителей, которые участвуют в судах. Ведь если в западном законодательстве искажение доказательной базы или даже умалчивание каких-либо фактов может лишить юриста лицензии, а подделка документов – это просто тюрьма, то у нас это является поводом  увеличения гонорара за проявленный «креатив».

 – Что бы Вы пожелали добросовестным участникам хозяйственного процесса?

 – Я хотел бы пожелать им, чтобы им никогда не приходилось сожалеть о том, что они добросовестно участвовали в процессе, а также, чтобы они встречали со стороны оппонентов и со стороны суда не менее добросовестное отношение к себе.

Часть 2. Личные вопросы

 – Расскажите о своём образовании.

 – Я окончил военно-юридический факультет, поэтому был главным образом ориентирован на уголовное право. Но так сложилось, что, проходя службу в составе военных судов, с 1991 года я пребывал в предощущении их неизбежной ликвидации. Поэтому, получив в 2001 году неожиданное предложение перейти в новосозданную апелляционную хозяйственную инстанцию, я достаточно быстро и без особых колебаний его принял.

 – Какие качества должны отличать судью от других юристов?

 – Каких-то сугубо специфических отдельных качеств, пожалуй, нет. Но я уверен, что у судьи должно быть повышенное внимание к собственному имени. Каждый юрист должен работать на своё имя, но судья не только должен на него работать, но и, по возможности, оберегать. Это большой и тяжелый труд, с одной стороны, но это и гордость – называться судьёй.

 – Какие требования к кандидату на должность судьи следует предъявлять, чтобы получить непредвзятых, профессиональных, честных судей?

 – На первоначальном этапе достаточно обеспечить прозрачность конкурсных процедур, чтобы способствовать отбору лучших, и установить уровень материального обеспечения, который мог бы этих лучших заинтересовать.

Второй этап гораздо продолжительнее во времени: необходим комплекс мер по воздействию на общество с целью формирования приоритета добросовестности поведения и ответственности за содеянное. Гордость за результаты собственного труда, честь и личное достоинство из эксклюзивных качеств должны перейти в категорию нормы для большей части общества. Профессия судьи должна быть венцом юридической карьеры.

 – Каким, по вашему мнению, должен быть доход судьи, его материальное состояние?

 – Доход судьи должен обеспечивать реальное удовлетворение ежедневных бытовых потребностей (и на отпуск должно оставаться). Полагаю, что даже в наших непростых экономических условиях, размер ежемесячного денежного содержания начинающего судьи должен стартовать от суммы, эквивалентной  $1,5-2 тыс. Судья должен быть независимым не только процессуально, но и в материальном плане.

– Может ли, по Вашему мнению, судья общаться с адвокатами вне судебного процесса?

 – Судья, конечно же, может общаться с адвокатами вне судебного процесса, но если это общение перерастает в приятельское или, тем более, в дружеское, то совместного участия в судебных процессах следует избегать. Непредвзятое отношение и объективность рассмотрения дел легко могут быть поставлены под сомнение. Вместе с тем, такое общение находится в тесной связи с уровнем добропорядочности общества и доверием к суду. Иногда во избежание даже необоснованных подозрений лучше такое общение исключить.

 – Говоря об истории со «взяткой в миллион долларов», следует отметить, что её разжигание и тиражирование явно финансируется, оплаченные баннеры на популярных сайтах тому доказательство. Кому может быть выгодно очернение председателя ВХСУ? Кто, по Вашей информации, может стоять за этим?

 – Сразу скажу, что в действительности не было не только подобного факта (взятка), но даже какого-либо события, которое можно было бы подобным образом интерпретировать. Это чистейшей воды фантазия. Не вполне здоровая, но фантазия.

Я, к сожалению, не бываю в спортклубах и бассейнах, а в тот день, 24-го января, и вовсе не был в Киеве. Свой отъезд я предварительно не афишировал. К тому же заявление о проведении с 26-го января митинга под стенами ВХСУ, поводом к которому якобы послужила распространенная 24-го числа «новость», было подано еще 23-го января. Неправдивая информация о даче взятки была официально опровергнута Генеральной прокуратурой и Службой безопасности Украины.

Взятка в $1 млн, шпионаж в пользу России, вилла в Испании – это только часть эпизодов информационной войны, которые уже стали и еще будут становиться достоянием общественности, по крайней мере, до середины апреля сего года, срока окончания моих председательских полномочий в ВХСУ. Более того, предполагаю увеличение и интенсификацию потока подобных вбросов, начиная со второй половины марта.

Называть организаторов этого мероприятия не буду. Учитывая насыщенность информационного пространства, любой здравомыслящий человек в состоянии проанализировать кадровый состав судебной системы, а также отследить ход рассмотрения в ВХСУ дел, имеющих общественный резонанс. Главное, чтобы такой потребитель информации был здравомыслящим и сумел отличить, где его используют, а где говорят правду.

С моей точки зрения, подобные вбросы подтверждают не только сам факт разрушения прежней системы тотального вертикального контроля, но и эффективность данного разрушения. Рушащаяся система, не будучи окончательно уничтоженной, демонстрирует стремление к восстановлению и встречает поддержку со стороны отдельных лиц (в том числе и прежних противников), которые никак не могут осознать, что судебные споры должны разрешаться в залах судебных заседаний, а исход спора должна определять правовая позиция.

Даже я, судья ВХСУ, ранее не представлял себе, насколько глубоко засело в сознании общества предубеждение о том, что разрешение судебного спора зависит исключительно от уровня вмешавшегося чиновника или от размера «вознаграждения» судье. Сегодня отказ судьи от получения «вознаграждения» зачастую воспринимается лишь как свидетельство получения «вознаграждения» от другой стороны. На мой взгляд, очищение судебной системы изнутри – задача несравненно проще, чем восстановление доверия к ней со стороны общества.

Приятно, что большинство средств массовой информации, предприняв элементарные меры по проверке подобных вбросов, не участвуют в их распространении, убедившись как в заказном характере упомянутых митингов, так и в целях их организаторов. Другими словами, приятно, что в этих СМИ есть здравомыслящие люди.

 – Как Вы проводите свободное время?

 – Вопрос свободного времени отпал с весны прошлого года,– его просто нет.

 – А как Вы предпочтёте проводить его, когда нагрузка уменьшится?

 – В ближайшем будущем такого не предвидится из-за большого количества нереализованных планов: мы с лета обещали навести порядок в судебной практике, по связанным с форс-мажором спорам, с Крымом, с восточным регионом, с банковской сферой, со страхованием. Кроме того, очень много времени отнимает реформа, а в сутках, к сожалению, только 24 часа. Не хочу жаловаться, но обычный рабочий день длится с 8:00 до 20:00, а бывает, что и с 06:00 до 01:00.

 – Расскажите о недвижимости, которой Вы владеете.

 – У меня в собственности есть часть приватизированной трехкомнатной квартиры, полученной 20 лет назад от государства в период прохождения воинской службы. Еще одна квартира, принадлежащая моей жене, была приобретена нами около 10 лет назад. Другой недвижимости (вилл, домов, дач и т. п.), в том числе в Испании или где-либо еще, я не имею.

 – Какими автомобилями владеете Вы и члены Вашей семьи?

 – В моей семье два автомобиля, оба японские: Тойота Лэнд Крузер (2011) и Лексус (2008). Выбор обусловлен  их безусловной надежностью, что гарантирует хорошее настроение в дальней дороге.

 – Спасибо Вам за интервью, всего доброго!

.